Солдатская повесть "100 дней до приказа". Глава вторая. Сто дней до приказа.

Солдатская повесть "100 дней до приказа". Глава вторая. Сто дней до приказа.

Под аплодисменты на последнем ужине, без обливания холодной водой в последнюю баню (ибо увядают солдатские традиции), наконец, выкинули за ворота последнего дембеля, который уходя швырнул кепку на крышу КПП, да бросил в след: «Служите, как я служил!», и был таков…

Теперь мы одни, и , как говорили бывшие дембеля, можем делать все, что захотим. Несмотря на это дежурства становятся чаще. Однообразная рутина погружает в себя целиком с головы до берц… и вот уже как полгода службы по специальности. Делать что хочешь мало получается. Начались долгожданные 100 дней до приказа, как и полагается с дембельской каши. Учебку заполнили молодыми из коллекции весна-лето. Пока они ходят с растерянным видом, шагая не в ногу, поют писклявыми голосами не так громко и задорно. (Только сейчас понимаешь, каким был не так давно). Пропитанные слухами об увеличении срока службы, они несказанно рады, что попали служить на год. Только потом, через полгодика, каждый из них поймет, что и этих 12 месяцев предостаточно, а вся рациональность пребывания в этой организации объясняется лишь потребностью в рабсиле и обслуживающем персонале. Ведь как это так, что сам г-н офицер подметет в своей комнате отдыха комки месячной пыли или заправит за собой кровать. По сроку службы не положено. Как-никак 5 лет в училище, да и здесь в части годок-другой оттоптать успел. Шутки-шутками, а как только начнешь цитировать Устав в отстаивании своей правоты, в ответ раздается: «Начали читать умные книжки? Там помимо этого многое другое написано. Хотите жить по Уставу, так получите». Вот и вся дипломатия. Как говорил комбат, пойдете в армии за справедливостью в ноль сотретесь.

Вот-вот на Балтфлоте, да и по России в целом, ожидаются массовые сокращения офицеров и мичманов (прапорщиков). Новый облик… «Понаобещали зарплат больших и сокращают теперь, а многим через пару лет квартиры надо давать было б. Чем только думают? Столько безработных, ведь военные в принципе делать ничего не умеют, привыкли работать мозгами, а у многих за годы службы и этого нет…» - негодует контрактница, 17 лет проработавшая на одном месте.

Для более основательного контроля над личным составом командиры стараются создать сеть своих информаторов, которые в обмен на «обещанные» лычки и отпуск преминут докладывать им обо всех готовящихся нарушениях воинской дисциплины. При этом начальству нравится, чтобы свет был везде включен, и не важно, что мотает электросчетчик деньги налогоплательщиков. А коль в столовой постелили скатерти и выставили образцы сервировки стола, то обязательно ждать на второе вкусную котлету и неразбавленный сок, а также приезд какого-нибудь важного дядьки с большими погонами, вокруг которого с трепетным раболепием будут стелиться местные командиры-начальники. Вместе с тем прочие служаки в паническом страхе будут скрываться кто где от их суровых взглядов, дабы избежать последующего гнева. Самих же солдат, как ветром сдуло. «Стоднева» в самом разгаре. Работ с каждым днем все больше. Пустяковое дело – разгрузить парочку вагонов угля или перетащить с места на место сотню бетонных столбов. Одновременно острее становятся конфликты. Солдаты дичают. Запах женского парфюма чуют за версту. Спорят на ровном месте из-за места в строю, очереди в столовую или душ. Самые жаркие дискуссии проходят о том, кто больше всех устал на работах, и у кого долюшка тяжелее. Как говорил тов. подполковник: «Солдат должен быть всегда занят и измотан. Если не измотан, то в ему в голову лезут дурные мысли. Солдат без дела – потенциальный преступник. Поэтому солдата надо измотать, для чего мы здесь и поставлены».

Такая она и есть армейская служба, где не действуют никакие гороскопы. В наряды «стариков» с «молодыми» не ставят, однако со временем внимание начальства и все бремя военной службы перемещается на плечи молодого пополнения. Настала золотая осень, и министр обороны подписывает долгожданный дембельский приказ под номером тысяча.